К основному контенту

 


Глава 13. Не мой человек



Сегодня я снова подумала о людях.

О том, как странно они приходят в нашу жизнь —

вовремя и не вовремя,

ненадолго или слишком надолго.


Иногда встречаешь человека и чувствуешь:

да, это «мой».

Не потому что идеально совпали вкусы или взгляды,

а потому что рядом спокойно.

Ты не объясняешь, не подстраиваешься,

просто есть взаимное дыхание.


А иногда наоборот —

человек вроде доброжелателен,

улыбается, говорит правильно,

но в его присутствии будто тихо гаснет внутренний свет.

Он смотрит, слушает, спрашивает,

но не из интереса — из нужды.

Словно хочет достать из тебя тепло,

которого у него самого не хватает.


Так получилось и с одной парой —

из Самары и Ногинска.

Сначала всё было мило,

разговоры, смех, обмен впечатлениями.

Но потом стало чувствоваться —

за лёгкостью тянется что-то липкое,

желание прикоснуться не к тебе, а к твоей энергии,

к тому спокойствию, которое ты долго выстраивала в себе.


И я поймала себя на мысли:

умение вовремя отступить — это зрелость.

Не осудить, не обидеться,

а просто понять — «не мой человек».

Не мой ритм, не моя частота.


Во Вьетнаме этому учишься незаметно.

Здесь люди не давят,

они просто живут — рядом, мимо, вместе.

Если нужно — улыбаются,

если нет — идут дальше.

Без лишних объяснений.

И это, пожалуй, одна из самых мудрых форм доброты.


Я думаю, в жизни тоже нужно уметь быть как они —

не держать того, кто не откликается,

и не бояться уйти, когда чувствуешь чужую тревогу в своём пространстве.


Ведь каждый человек приходит не просто так:

одни — чтобы согреть или согреться, 

другие — чтобы показать, где ты теряешь себя. Третьи еще за чем-то  

А потом все уходят,

и остаёшься ты —

чуть яснее, чуть сильнее,

с благодарностью и без сожалений.


Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

9 июля. Калининград, мы летим! Сегодня 9 июля. Я и Валя — в самолёте. У неё это первый раз. Первый раз в жизни она отрывается от земли, смотрит в иллюминатор и не верит своим глазам: облака внизу — как вата, а дома стали спичечными коробками. Для неё это стресс. Для меня — возможность быть рядом, держать за руку, говорить: «Смотри, какая красота!». Но перед этим мы сидели в бизнес-зале, пили кофе и говорили. О том, о чём не успели дома: о детях, о работе, о страхах и надеждах. О том, как быстро летит время и как важно успеть побыть вместе. И в этой задушевной беседе — такая лёгкость, как будто мы уже летим. Мы летим в Калининград. Город, пропитанный европейским воздухом, где каждая улочка пахнет историей. Нас ждут аутентичные улочки, которые помнят Канта и прусских королей, Балтика с её холодным величием, Куршская коса — песчаная коса, которая соединяет два мира, два берега, две страны. И предвкушение. Я смотрю на Валю. Она уже не боится. Она улыбается. И я понимаю: это путешествие...

🚗🗺️ День второй. Почему село называется Кочубей (в Дагестане)?

Проехали населённый пункт Кочубей — и в голове снова щёлкает учительский тумблер: «Откуда такое название?» Хорошая новость — это имя действительно имеет историю: 🏛️ Почему Кочубей? Село Кочубей в Тарумовском районе Республики Дагестан названо в честь Ивана Антоновича Кочубея (1893–1919) — комбрига (командующего бригадой) в годы Гражданской войны. Он был одним из влиятельных красных командиров на Северном Кавказе и считается героем той эпохи  . Село раньше называлось «Чёрный рынок» (Кара‑базар) и было основано в конце XVIII века как торговый (включая работорговый) центр в устье реки Прорва  . В 1962 году его переименовали, дав новое имя в честь комбрига, вероятно как элемент чествования советской истории. 🧬 А откуда вообще фамилия «Кочубей»? Род Кочубеевых — старшинский и дворянский, происходящий от тюркского прозвища “Коч‑бей”, где коч означает «кочевник», а бей — «князь» или «вождь» (то есть «кочевой князь»)  . Известные представители рода: Василий Леонтьеви...

Стамбул. Вечер. Айя-София. И моя связь с родиной

Знаете, бывает такое: идёшь по чужому городу, а чувствуешь себя почти дома. Это случилось со мной в Стамбуле по вечерам. Я выходила из отеля и бродила вокруг Айя-Софии. Такой огромной, такой древней, такой разной. Садилась на скамейку в сквере напротив, смотрела на её купола, на минареты — пристройки более поздние, но уже неотделимые. И думала. Думала о том, что когда-то она была не Айя-Софией, а Святой Софией. Собором Святой Софии — главным храмом Византийской империи, символом её могущества, где короновали императоров и молились патриархи. Христианская святыня. А потом пришли османы, и храм стал мечетью. И вот уже пятьсот лет она — мечеть, потом музей, потом снова мечеть. Но стены помнят всё. И фрески, и мозаики, и те лики Богородицы, что смотрят на меня с высоты, — они здесь с шестого века. А во время мусульманской молитвы их завешивают специальными шторами, потому что ислам запрещает изображать людей. Потом молитва кончается, шторы убирают, и лики снова видны. Как будто храм дышит....